Мы вернулись домой, чтобы я мог немного поработать, а потом снова отправились в парк к тому времени, когда игра должна была закончиться. Казарки еще несколько раз возвращались. Не знаю, была ли это все та же стая или уже другие гуси, но Девон больше не нуждался в поощрении. В поле он сразу же припадал к земле и готовился к нападению. А на третий раз уже смог очистить площадку от птиц за минуту. Это было не менее увлекательно, чем гоняться за грузовиками. Правда, порой он все же поглядывал с тоской в сторону магистрали.

Как-то у ограды остановилась патрульная полицейская машина; им тоже захотелось взглянуть на этот спектакль. Посетило нас и парковое начальство, чтобы заверить: нам здесь всегда рады. Теперь мы навещали футбольное поле два раза в день, а по субботам и воскресеньям даже чаще. Энтузиазм Девона рос, количество птичьего помета убывало. Им будет нас не хватать, когда мы вернемся в Нью-Джерси.

Я позвонил Пауле, сообщил о наших достижениях. Мы с ней обсудили, удастся ли компенсировать часть расходов на собачий корм и услуги ветеринара, если сдавать Девона напрокат гольфклубу в Нью-Джерси.

Но вот о чем я не рассказал Пауле, так это об одном разговоре с Дин. Она расписывала мне достоинства трехмесячных щенков из нового помета ее бордер-колли, и был среди них один совершенно чудесный. По ее словам, такого прелестного щенка ей еще не случалось видеть. Хотя у него есть один изъян: характерная для бордер-колли глазная аномалия — наследственная болезнь, проявляющаяся у собак этой породы с большей или меньшей остротой. Не так много шансов, что в дальнейшем это скажется на зрении этого песика, но он не сможет участвовать ни в выставках, ни, как следствие, в племенном разведении. Ну и Дин начала подумывать о поисках дома для него.

Конечно, она знала, что у меня и так полный комплект, но все же не могла не сказать о том, каким прекрасным товарищем стал бы этот щенок для Девона. В его прошлом не было неприятностей, в его настоящем нет никаких эмоциональных проблем, у него мягкий уступчивый характер. Девону он стал бы именно товарищем: ни на его авторитет, ни на его доминирующее положение он никогда бы не покусился.