— Да, правда.

Формально, я не солгал. В свое время мне пришлось с удивлением узнать от Дин, что Девона дрессировали как служебную собаку и дополнительно — для работы в больнице, например с теми, кто перенес инсульт.

Я брал Девона с собой в Кесслеровский реабилитационный институт в Ист-Ориндж — навещал свою приятельницу Пэт, которая очень любит собак. Она поправлялась там после операции и выпросила у администрации разрешение встретиться со мной и Девоном в вестибюле.

Я отнесся к этой идее с опасением, — такой зверь, как Девон, мог устроить там бог знает что. Но Пэт очень просила. Поэтому я приехал туда, припарковал машину, взял собаку на поводок, повел в вестибюль. И здесь этот непредсказуемый Девон поразил меня своим новым превращением.

Трое пациентов — двое из них после ампутации — в инвалидных колясках едва не заплакали, увидев Девона; так они соскучились по свои собственным домашним любимцам и так были рады его видеть.

Удерживая Девона на коротком поводке, я направился туда, где они сидели.

Девон подошел к первой коляске и сел возле нее на пол. Пожилая женщина потянулась, чтобы погладить его, а он осторожно лизнул ей руку, отчаянно виляя хвостом.

Потом он перешел к другой коляске и здесь все повторилось: он сел в ожидании, пока его погладят, не шевелясь и не пытаясь вскочить, раз или два лизнул руку нежно ворковавшего с ним больного, затем отправился к следующему. Когда из лифта выкатилась на своей коляске Пэт, он и к ней направился с теми же намерениями.

Он действительно был собакой-лекарем.

Только представить, скольких мучений я мог бы избежать, если бы купил себе инвалидную коляску и повсюду в ней раскатывал. Мы навещали Пэт ежедневно; Девон вел себя безукоризненно, так что медики посчитали, что у него есть соответствующий сертификат (Дин говорила мне, что у Девона действительно имеется сертификат, разрешающий ему работать в качестве собаки-лекаря, хотя сам я такой бумаги не видел), поэтому попросили меня посетить некоторых других больных. Что мы с Девоном и сделали.