Лучше бы это происходило на каком-нибудь лугу, а не на холодном линолеуме. Но Стэнли, вероятно, уже не осознавал, где находится.

Через несколько минут д-р Кинг вернулась с другим шприцем и спросила, готов ли я. Мне пришлось кивнуть. Она сделала укол, а я положил руку на грудь Стэнли, на его сердце. И почувствовал, как оно остановилось.

Бренда слушала через фонендоскоп. «Все», — сказала она.

Я поцеловал Стэнли, погладил его и вышел из кабинета.

В приемной ожидало много людей, были там и дети. Поэтому, выходя, мне пришлось сделать глубокий вдох и буквально проглотить свои слезы. Одна из помощниц д-ра Кинг молча протянула мне салфетку, а сама Бренда, прощаясь, с мрачным видом кивнула и похлопала меня по плечу.

В приемной, как всегда, собралось самое пестрое общество: кошки, собаки, в углу маленькая девочка крепко прижимала к себе щенка со слезящимися глазами.

Я улыбнулся ей: «Не горюй, доктор поможет твоему щенку».

VIII «Странный город»

Вскоре после того как у нас появился Девон, я получил весьма интересное предложение от Университета штата Миннесоты: меня приглашали этой осенью прочитать курс лекций о технологии и культуре, причем курс мне предлагалось разработать самостоятельно.

Навела их на эту мысль одна из статей, опубликованных мною на сайте Slashdot.org. Этот web-сайт — моя онлайновая база — место, где я веду колонку о средствах массовой информации, культуре и технологии. Статья, о которой идет речь, называлась «Мери Шелли, Франкенштейн и Унабомбер». В ней обсуждалась удивительная манера американцев создавать новые мощные технологии, не задумываясь над тем, как их будут применять. (Теперь я понимаю, что решаясь взять собаку, мы поступаем примерно так же.)

Мне нравились Миннеаполис и Сент-Пол, я с удовольствием познакомился бы с этими городами поближе. А Паула могла бы в это время заняться поисками какой-нибудь истории для своей газеты. Так что все устроилось бы как нельзя лучше. В таких случаях университет обычно приглашал преподавателя на семестр или на полсеместра, а иногда всего на месяц.