Д-р Кинг согласилась. Ей бы хотелось, сказала она, чтобы больше клиентов придерживались такой же точки зрения. Одна из главных трудностей в ее работе — необходимость поддерживать жизнь старых, совсем больных собак сверх назначенного им времени, вопреки здравому смыслу. Она вспомнила о немецкой овчарке, лишившейся задних ног, которую хозяева возили на тележке. Она хорошо понимает, насколько сильно можно любить собаку, но иногда наступает момент, когда в жизни животного уже не остается ни смысла, ни радости.

Я не желал для Стэнли таких страданий. Но мне хотелось свозить его напоследок в горы, чтобы он мог попрощаться с ними. «Смотрите сами», — сказала Кинг.

Следовало, однако, подумать, не повлияла ли подсознательно драматическая ситуация с тремя собаками на мое решение. Люди, предупреждавшие меня, что с тремя собаками трудно справиться, оказались правы; действительно было трудно — прогулки, кормление, общение, в котором каждая из собак нуждалась, визиты к ветеринару…

С появлением Девона привычный ритм нашей жизни был нарушен. Джулиус и Стэнли, терпеливые, как всегда, все сносили, но у нас было теперь меньше возможностей оставаться только втроем и на прогулках, и когда я работал. Я не уделял должного внимания моим добродушным веселым собакам и теперь мне не хотелось бы, чтобы эмоции сказались на моем решении. Я просил д-ра Кинг оценить шансы Стэнли на улучшение, на то, что он сможет дольше радоваться жизни. Она обещала серьезно над этим подумать.

Трудность заключалась в том, что Стэнли все еще был способен радоваться жизни. Он любил Паулу, меня и Джулиуса, — правда, не думаю, чтобы особенно любил Девона, — все еще с удовольствием бегал за мячом, приносил газету и играл с детьми.

Я хотел, чтобы он ушел от нас именно таким, не испытав ни боли, ни страха.

Мы условились, что усыпим его на следующей неделе. Д-р Кинг спросила, хочу ли я его кремировать? Да. Я решил, что увезу пепел в горы и рассею его там, в лесах, в лугах и над рекой, где он так любил плавать и где однажды мы вдвоем едва не утонули.