Если бы Девон был человеком, мы могли бы вместе попробовать вылечиться. Вне всякого сомнения, я сильно его любил.

Однако дело обстояло по-другому. Он был собакой. Я должен был заставить его признать мое главенство. Хотя сам противился такого рода взаимоотношениям всю жизнь.

Если бы нам удалось покончить с конфронтацией, мы составили бы прекрасную пару. И тогда жизнь каждого из нас выглядела бы иначе: как повесть о проявленном терпении, о залечивании ран, о том, как не отказываться друг от друга и не покидать друг друга. Иными словами — о вере и чувстве ответственности. Но для собаки — не слишком ли это большой груз?

* * *

Я сразу почувствовал: случилось нечто важное. Девон изменился. Прежде всего изменился внешне: жалкий вид, прижатые уши, молящие глаза. Он был побежден, как и генерал Ли, — это был его Апоматокс. Хотя боролся долго, упорно, доблестно. Теперь я должен дать ему возможность сдаться, не уронив достоинства.

Подойдя к нему, я опустился возле него на колени и перевернул его. Он подполз ближе, ткнулся мне в ноги, прижался к моей груди головой. Страх, смущение, желание сопротивляться, казалось, постепенно покидали его.

Я ему сочувствовал. Для гордой собаки, в чьих предках веками формировалось стремление к независимости, эта унизительная поза покорности — знак высочайшего доверия. Приблизив морду к моему лицу, он лизнул меня раз, другой… сто раз. Хвост его отчаянно завилял. Злость ушла. Мне стало ужасно грустно. По сути дела именно я поступился своими принципами.

«Ладно, парень. Я тебя люблю. Считай, что ты дома. Никогда тебя не оставлю. И вот тебе мое торжественное обещание: как только дела наладятся, — я погладил его, — мы найдем для тебя каких-нибудь настоящих овец, и ты будешь их пасти. Клянусь».

Поведение Девона изменилось. Будто передо мной была другая собака.

Мимо проносились легковые машины и автобусы, но он на них даже не смотрел.

Наша парочка, вероятно, представляла собой довольно странное зрелище для народа, которого становилось на улице все больше. Некоторые водители даже притормаживали, чтобы разглядеть нас получше.