Насколько я понимал, момент был подходящий: во взаимоотношениях собаки с ее новым растерявшимся хозяином назревал кризис. Так не могло продолжаться долго. Это было несправедливо по отношению к Девону, к лабрадорам, к Пауле, наконец, ко мне самому. Если время принимать решение еще не пришло, то во всяком случае быстро приближалось. Перемены придают силы, хаос же ведет к разрушению. В горах мне казалось невозможным вернуть Девона Дин. Пусть он там от меня убегал, но других поводов для конфликта было мало. Здесь же, в Нью-Джерси, жизнь оказалась гораздо сложнее, и я снова начал колебаться.

Нельзя было, однако, не принять во внимание, как сильно успел я привязаться к этому зловредному существу даже за столь короткое время. Но если наш конфликт затянется надолго, у меня не будет выбора. Я просто не смогу отослать собаку.

Наконец Дин заявила, что пора признать свое поражение и вернуть ей Девона. Я представил себе, как возвращаюсь в аэропорт Ньюарка, вталкиваю Девона в клетку, смотрю, как работники багажного отделения увозят его. Душераздирающее зрелище.

Я немного помолчал. Потом сказал: «Мне бы хотелось испробовать все возможное, прежде чем я решусь отдать его».

Хотя Дин была рада услышать это, но все-таки сочла необходимым предупредить меня: «Вам будет трудно. Настоящая проверка воли. Победит тот, чья воля окажется сильнее».

Мы теперь беседовали по телефону несколько раз в неделю, обсуждали стратегию, вырабатывали тактику. Дин была занята в медицинском институте, ей приходилось выкраивать время для этих разговоров, но она очень любила своих собак. При всей своей огромной нагрузке, она никогда не уклонялась от бесед и не проявляла нетерпения. Ей хотелось, чтобы это наше «межвидовое усыновление» сработало.

«Вы недооцениваете себя, — сказала она, наконец. — У вас получится».

Дин считала, что некоторые проблемы Девона связаны с его провалом на соревнованиях служебных собак. Тогда он выглядел недовольным, пожалуй даже злился; крайне неохотно выполнял команды. Если незнакомый человек начнет его дрессировать, толку не будет. Нет смысла приглашать Ральфа для укрощения столь непокорного зверя. Придется это делать мне.