Однажды утром, пока лабрадоры, удобно устроившись во дворе, наслаждались своей сдобренной арахисовым маслом жвачкой, мы с Девоном отправились в соседний парк. Нашли скамейку в укромном уголке — ни детей, ни других собак, ничего, что бы нас отвлекало. Я предложил Девону печенье, но он отказался. Тогда я сел на скамейку, достал из кармана щетку с металлическими зубьями и внимательно его оглядел. Потом нагнулся и стал водить щеткой по его спине, по ляжкам, по груди. Казалось, он почти расслабился. Хвост его медленно задвигался. Впервые мне послышалось что-то похожее на вздох удовлетворения. Девону понравилось моя забота о нем.

Я получил доказательство, что мой пес вовсе не дикое существо, напротив, в этом клубке нервов и неистощимой энергии таится ласковая нежная душа. Уже через пару дней он, после расчесывания, положил мне лапы на плечи, как бы обнял меня. Я в ответ обнял его: «Все хорошо, приятель». И повторял это снова и снова, в надежде, что повторение заставит его поверить мне. «Все теперь хорошо!»

Вскоре уже можно было сказать: «Девон, пошли расчесываться». Он бросал взгляд на щетку и устремлялся к задней двери, отлично понимая, куда мы собрались идти.

По пути в парк — я обратил на это внимание — он теперь не кружил, не носился, никого не «пас», а шел рядом со мной. Было видно, как он собой доволен, возможно потому, что нашел, наконец, способ подобраться к хозяину.

В такие моменты я явственно ощущал, как в нас пробивались первые ростки привязанности друг к другу. Девон чувствовал мою заботу и ценил ее. Я же, который имел бы пятнадцать детей, если бы позволяло здоровье (и если бы женился на богатой наследнице), любил о ком-нибудь заботиться.

Джулиус и Стэнли теперь по большей части заботились о себе сами. С ними уже не требовалось постоянно заниматься. А Девон нуждался во мне, и я был готов приложить все силы, чтоб вытащить его из мрака, в который он угодил.

Но не мог же я целыми днями поглаживать его щеткой. На очереди был следующий этап кампании за его доверие. Я начал хвалить Девона буквально за все: вот он прошел рядом со мной хоть десять шагов; съел свою порцию и не полез в миски лабрадоров; подошел сразу, услышав мой зов; наконец, просто спокойно сидел. «Хорошая собака, Девон, хорошая собака!» — звучало как заклинание.