А не попробовать ли всем нам погулять? Я взял Девона на поводок. Джулиус и Стэнли, все еще слегка настороженные, потрусили рядом, Девон же и тут все время вертелся и кружил, опутывая поводком мои ноги. Он был решительно неспособен пройти со мной рядом хоть несколько шагов. Странно. Видимо, для служебной собаки он слишком мало ходил на поводке.

Вернулись мы усталые. Предвидя бурную ночь, я было подумал, не поместить ли Девона на ночь в клетку. Но даже вид клетки приводил его в ужас.

Джулиус и Стэнли забрались в свои кровати. Я погладил их, чтобы успокоить. Джулиус поглядел на меня с укором, а Стэнли вел себя так, словно никакого Девона вообще не существовало, может, надеялся, что тот и впрямь исчезнет. Если же Девон приближался к нему, Стэнли тихо рычал, что было вообще-то совсем на него не похоже.

До этих пор оба лабрадора неукоснительно придерживались установленных ими правил. Если бы я привел к ним горного льва (у нас так называют пуму), мне кажется, они бы и ухом не повели, а продолжали спокойно храпеть в своих кроватях.

Иное дело Девон. Он подошел к моей постели, очевидно ожидая от меня какой-то команды. «Девон, лежать!» — сказал я, и он улегся на полу. Однако мы оба мало спали в ту ночь. Я часто просыпался, следил за ним и видел, что он следит за мной. Всю ночь на меня неотступно глядели его серьезные темные глаза.

Ни разу они не закрылись, ни разу он не отвел взгляда от моего лица.

* * *

Неожиданно я столкнулся с серьезной проблемой. Выгуливать всех трех собак вместе мне не удастся, во всяком случае, если одна из них — Девон. Без сомнений, этот пес нуждается в весьма основательном моционе, но гулять по отдельности с ним и с лабрадорами я, конечно, не смогу, не хватит времени. Единственный выход — позволить и Девону гулять на свободе, без поводка.

Однако после того, что мне уже пришлось испытать, такая вольность казалось опасной.

Мои лабрадоры были приучены гулять без поводка со щенячьего возраста и никогда не гонялись ни за кем, кроме солнечных зайчиков в нашем дворике. Хотя Девону было уже два года, видимо, по-настоящему его никто еще ничему не учил. Чем он был наделен, так это здоровыми инстинктами охотничьей и пастушьей собаки.