Я открыл дверь в дом, и лабрадоры помчались наверх, но Девон перемахнул через Стэнли и преодолел лестницу в два прыжка. Он ворвался в гостиную, покрутился, — лабрадоры глядели на него в изумлении, — потом влетел на кухню, вспрыгнул на кухонный стол, соскочил с него; все это прежде, чем мне удалось опомниться. Я точно смотрел какой-нибудь боевик, — одно действие сменялось другим в бешеном темпе.

III Старина Хемп и Старина Кеп

Выглядел Девон плохо. Шерсть на нем сбилась, кое-где висели колтуны, а под ними проглядывала кожа, тонкая, как у цыпленка. В глазах его то и дело вспыхивала паника, стоило ему увидеть незнакомый предмет или услышать неизвестный звук. Когти на лапах были длинные и острые. Из пасти скверно пахло и, поскольку собачьи мятные пастилки не помогли, я вскоре стал чистить ему зубы специальной собачьей зубной щеткой с антисептиком.

Было в его натуре что-то противоречивое. Гордый и своенравный он казался в то же время одиноким и подавленным, какая-то аура беспокойства и безысходности окружала его. Во взгляде его порой читалась отчаянная тоска.

Этот представитель благородной породы бордер-колли — породы, известной своими высокими стандартами, — каким-то образом потерпел поражение, оказался неудачником. Что с ним на самом деле случилось, я, вероятно, так никогда и не узнаю. Похоже, его не любили, и как служебная собака он тоже не добился успеха. В результате его отвергли и сбросили со счетов — полная катастрофа для собаки, чьих предков на протяжении столетий приучали быть верными одному хозяину и добросовестно выполнять его приказания.

Дело не в том, что с ним физически плохо обращались, — им просто пренебрегали, и это лишало его сил. По-видимому, он чувствовал себя примерно так же, как человек, трижды на протяжении года потерявший работу, который теперь так обескуражен, что не может даже пройти собеседование. Впрочем, некоторые предметы — метлы, палки, мухобойки — вызывали в нем страх: он дрожал и забивался в какой-нибудь угол.