Им явно понравилось, что я работаю дома, люблю гулять, а двор мой огорожен. Понравилось и мое твердое намерение заставить собаку пройти полный курс дрессировки. И только тут нам был, наконец, предъявлен четырехмесячный Джулиус. Он очень обрадовался новым знакомым, облизал меня и Эмму, а потом задремал в моих объятиях, как в колыбели, прижавшись к моей груди головой. Домой мы вернулись с ним.

Профессиональный дрессировщик Ральф Фаббо — настолько строгий, что и самые непослушные собаки порой при виде его от страха напускали лужу, — в течение двух месяцев каждую неделю на один час приходил ко мне в дом. Он раньше дрессировал Кларенса, полученные результаты вполне убедили меня в огромной пользе дрессировки. Джулиус стал одним из лучших его учеников.

Стэнли появился у нас, когда Джулиус уже вполне освоился в семье, научился соблюдать чистоту и мог помочь в обучении нового щенка. Обе собаки с самого начала были просто замечательными, хотя Стэнли в щенячьем возрасте все же иногда шкодил — любил грызть бахрому у ковров.

Следуя указаниям Ральфа, я провел немало часов, обучая Джулиуса и Стэнли командам «ко мне!», «жди!», «сидеть!», «отпусти!» (последняя особенно важна для охотничьих собак, одержимых страстью хватать всё, что трепыхается). Обе собаки всегда охотно без малейшего сопротивления выполняли эти команды, радостно помахивая хвостами.

Когда мы с Девоном после нашей первой, такой драматичной прогулки возвратились к дому, и я открыл ворота внутреннего дворика, их хвосты тоже виляли. Сцены в аэропорту и на крыше минивэна все еще стояли у меня перед глазами, но Девон казался теперь спокойнее, в нем снова брало верх любопытство. Мне подумалось, что общаться с лабрадорами ему будет легче, если он сможет свободно передвигаться, поэтому я спустил его с поводка.

Джулиус и Стэнли стояли наготове, как бы понимая, что происходит что-то важное. Видимо, они ощущали также и мое напряжение. Шерсть на загривке Стэнли поднялась.

Джулиус подошел и лизнул меня, полностью игнорируя Девона. Казалось, эти трое мало интересуют друг друга. Явной враждебности никто не проявлял. Дело ограничивалось осматриванием и пофыркиванием.