Открыв заднюю дверцу фургона, я поставил контейнер внутрь, потом обошел фургон сбоку, все еще держа поводок в руке. Страх у Девона постепенно уступал место жадному любопытству. Он все замечал, реагировал на звуки, на свет, на людей, на машины. При этом взгляд его был и удивленным, и насторожённым.

Я достал из фургона бутылку и миску, налил ему воды. Он быстро все выпил. Потом я присел рядом с ним здесь же на земле.

Странно все это выглядело в противном желтом свете парковки, но Девон не отпрянул. Я дал ему печенье, он мигом его проглотил. Так же исчезли и еще два.

Медленно-медленно я протянул руку и почесал ему голову; впервые уши его приподнялись. Над нами каждые полминуты проносился взлетающий самолет. Сперва Девон слегка вздрагивал, но скоро привык и к этому.

«Ну что, приятель, — снова попробовал я. — Все будет хорошо». Он поглядывал то на меня, то на небо, но вид у него был потерянный и несчастный. Я все еще поглаживал его, скармливая ему печенье. Он продолжал присматриваться ко мне, так же как и я к нему.

«Послушай, теперь нам надо сесть в машину. Мы поедем домой. Не знаю, как ты там жил раньше, но я работаю дома. Я буду все время с тобой. Ты будешь много гулять, у тебя будет вдоволь еды, и я всегда буду с тобой терпелив. Я буду хорошо о тебе заботиться. Давай попробуем, ладно?» Я протянул ему руку, и он лизнул ее, один раз, очень деликатно.

Стоило мне открыть дверцу, как Девон сразу же запрыгнул на переднее сиденье так, точно проделывал это миллион раз. Я чуть приоткрыл окно с его стороны, и он высунул в него нос. Теперь его любопытство оказалось весьма кстати: аэропорт из окна фургона уже не пугал, а казался очень красивым. Впрочем, когда мы подъехали к будке охранника, чтобы заплатить за парковку, Девон спрыгнул на пол и спрятался.

Потом вернулся на место и теперь сидел, поглядывая то на меня, то в окно. Колеса крутились и, казалось, Девон спрашивал сам себя: «Кто этот человек? Где мы? Куда едем?»

«Все хорошо, — повторял я. — Все хорошо». Может быть, он все-таки мне верил. Вскоре мы уже подъезжали к дому. Выбежавшие навстречу лабрадоры прижались к ограде и стояли, помахивая хвостами. Девон подошел, опустив голову и прижав уши. Три собачьих носа осторожно соприкоснулись. Джулиус смотрел на меня обеспокоено и огорченно, а Стэнли — из них двоих он, пожалуй, был более смелым — с некоторым недоверием.