— Барби-колли?

— Ну да, собаки для выставки. У нас таких немного. Как правило, у них уже не осталось пастушьих инстинктов; их вытравили, пока выводили такую разновидность породы. Мне интересно узнать, зачем вы проделали такой путь, зачем привезли их сюда.

Возникшее чувство было мне знакомо. Я вспомнил день, года два назад, когда моя дочь поступала в колледж и проходила собеседование, а я, поджидая ее, прохаживался снаружи. Вопрос Кэролин породил во мне то же странное ощущение какого-то холода в животе.

Однако вопрос был правильный. Действительно, место казалось мне мало подходящим. Далекие годы моей учебы давно — и с пользой — прошли, а Гомеру и Девону учиться пасти овец было вроде и ни к чему. Но я обещал, и мне очень хотелось выполнить свое обещание.

Я немного помедлил с ответом и, наконец, сказал: «Это дело чести».

Дейв, обнюхав мою сумку в надежде еще на одно печенье, сел и стал слушать.

— Что вы имеете в виду? — спросила Кэролин. Она стояла, опершись на свой посох. Был чудесный весенний день, легкий ветерок шевелил собачью шерсть.

Я рассказал про обещание. «Кроме того, мне кажется, что это просто мой долг перед ними. Это удивительные собаки. Они преданы мне, а я их очень люблю. Хочу, чтобы они, пусть хотя бы на полчаса попали в другой мир, испытали то, чем их предки жили на протяжении столетий. Пусть хоть однажды у них будет шанс выполнить свою настоящую работу. Они должны попробовать пасти овец. Это звучит странно?»

Я смотрел на ее лицо, очень серьезное. Если она решит, что у нас ничего не выйдет, — нам незачем здесь оставаться. По телефону она предупредила меня: пасти овец — дело нелегкое, в какой-то мере даже опасное.

Кэролин кивнула. «Хороший ответ, — сказала она. — Но барби-колли…» Я возразил (никто не вправе недооценивать моих собак!) — они ведь австралийские бордер-колли, получены из Техаса, и мне дали понять, что их пастуший инстинкт полностью сохранился.

— О, правда? — спросила Кэролин вполне дружелюбным тоном.