единственная - Софья Андреевна много лет никого к себе не

приглашала, - и потому ее присутствие изменило самый состав

жилья, непривычного к чужим и беззащитного перед их вторжением.

У гостьи появилась персональная тарелка, чашка в крупный горох,

вилка со сведенными зубьями, имевшая вид, будто всякий раз,

доставив пищу, с трудом спасалась сама. Это не было знаком

приязни, наоборот: ни мать, ни дочь не хотели пользоваться

посудой после гостьи так же, как не хотели сидеть после нее на

единственном мягком стуле, на котором Колькина мамаша ворочалась

всеми бурными телесами, и стул, утратив стройность, стоял на

четырех расшатанных ногах, будто собирался гадить на ковер.

Такое отношение хозяек к гостье объяснялось не столько тем, что

они брезговали ее манерой есть, всхрапывая и ложась на стол, или

обломками ее нечистых расчесок, которые она к тому же вечно

забывала на подзеркальнике. Девочка, не выносившая даже

коснуться грязной посуды или вдохнуть из мусорного ведра,

вскакивала на ноги, едва моргающий взгляд Колькиной мамаши,

будто муха, переползал на нее с раздавленной на тарелке еды, -

но даже самый воспитанный и опрятный чужак вызвал бы ту же самую

реакцию почти физического отторжения. Он точно так же образовал

бы целый набор "поганых" вещей, которые споласкивались бы

отдельно, над раковиной в ванной, и к которым автоматически

присоединялось бы все, приносимое гостем в квартиру, - все, что

бы он ни забывал или даже дарил.

Колькина мамаша не замечала всех этих тонкостей и являлась в

дверях с широченной ухмылкой, отчего ее уши становились в

точности как прищепки, на которых подвешена простыня. За столом

она старалась съесть как можно больше, хватала и хвалила все

подряд, полагая, что учительнице это приятно и даже лестно.

Точно так же она отправляла знаменитым артисткам цветочные

открытки с хвалебными словами, кое-где подрисованными для

исправления и красоты, - и так же считала, что они приятно

разволнуются, узнав, что кто-то их одобряет так далеко от

столицы. Источником горделивого трепета актрис Колькина мать