их перед кем-нибудь в голос: грандиозный, одной только

абстрактной величиною потрясающий итог.

В этом итоге доля рыжего Кольки была невелика. Все-таки Катерина

Ивановна ненавидела Кольку - вполне примирившись со взрослым

тихим Николаем и даже нехотя жалея его, когда он за столом,

подвыпив, ложился головой на локоть и виновато улыбался

половиной сморщенного лица, - продолжала ненавидеть

одноклассника, будто это был совершенно другой человек. Доходило

до того, что пацаны уже не передразнивали учительницу сами, а

сразу обращались к Кольке, будто имели под рукой нечто готовое и

лучшее. Получалось, что Колькины грязные веснушки, похожие на

семена его же сорных всклокоченных вихров, его манера, швыркнув

носом, звучно глотать, его вислоплечий костюм на вырост, уже

засаленный и с нитяными корешками вместо пуговиц, - все это

оскорбительным образом относилось к матери. Взрослым Николай

таскал по будням как будто все те же брюки, вяло спадающие на

башмаки (от этого чудилось, что они готовы вот-вот свалиться),

все тот же клоунский пиджачок. Казалось, чтобы избавиться от

старой одежды, ему надо непременно вырасти, чего Колька, сам уже

износившийся, сделать никак не мог, - а главное, его убожество

относилось теперь к нему одному, не задевая даже его

франтихи-жены, и это делало его, несмотря на плотную

семейственность, заброшенным и одиноким.

***

Мать от кого-то знала - в классе думали, будто от дочери, - про

Колькин цирк и частенько вызывала в школу его собственную

родительницу. Она была неопрятна и толста бугристой нездоровой

толщиной, тоже, как и сын, всегда в каких-то нитках: белые,

бельевые, липли ей на зимнее пальто, отчего казалось, будто оно

надето прямо на ночную сорочку. Ее щекастое лицо с неожиданно

вострым лоснящимся носиком постоянно принимало пищевые оттенки:

обычно было цвета сосиски с горчицей, но когда она лезла,

отдуваясь и кланяясь, по школьной лестнице,  делалось похожим на

переспелый помидор. Дожидаясь учительницу у окна, она никогда в

него не глядела - вообще не глядела туда, куда не могла