глаза еще запали со вчерашнего, на губах проступило кислое

молоко, - и потому Катерине Ивановне не верилось, что мама

действительно умерла, что она в таком тяжелом состоянии сделала

самое трудное дело, какого человек боится всю сознательную

жизнь. Все-таки гроб закрыли, забрали и опустили в яму, пышно

окруженную кучами чернозема и яркой глины, в которых низкорослые

копальщики, похожие на испитых гномов, оставляли круглые

глубокие следы. Уже почти дойдя до конца, гроб сорвался с

полотенец и сильно стукнулся о дно. Катерине Ивановне это

показалось естественно: она и сама сейчас не смогла бы сесть не

ушибившись.

Во все время похорон у нее было странное чувство, будто она

чужая происходящему вокруг: такая же принадлежность обряда, как

гроб или венки, торжественные, будто гербы потусторонних

государств, встречающих покойную. Сначала Катерину Ивановну

вели, потом везли, потом опять вели по сырой дорожке, где она

спотыкалась о тени ветвей и могильных оград. Слезы давили ей на

нос, на глаза - в небо словно поставили обезболивающий укол, от

которого на лице образовалась онемелая подушка, но заплакать

Катерина Ивановна не могла и, когда кто-нибудь на нее смотрел,

только мяла в руке пропотевший платок. Двое суток не видевшая

своего отражения в занавешенном зеркале, она ступала и двигала

руками словно наугад, словно потеряла свое подтверждение в

зазеркальной темноте, и ежилась от чувства собственного

отсутствия. Ей казалось, что если она заголосит, это выйдет

фальшиво, и лучше передать выражение горя другим, чтобы они

попричитали за нее над ровно укрытой, гладко причесанной мамой.

Черное платье на Катерине Ивановне тоже было чужое, слишком

теплое, резавшее и мокнувшее под мышками: весеннее солнце будто

гладило его горячим утюгом. От платья сквозь нагретую шерсть

глухо пахло цветочными духами - Маргарита, что принесла его

вчера Катерине Ивановне, ходила в нем в театр. Теперь она,

конечно, его не заберет, это платье никогда больше не будет

праздничным и останется висеть у Катерины Ивановны в шкафу,